sashabig: (500 америк)
Историю часто считают дисциплиной весьма непрактичной, далекой от повседневных забот. Если кто по простоте душевной обмолвится, что изучает историю, местные чаще всего спросят в лоб: "А на что она годится?" или "Какой в ней вообще прок?" Вопрос обычно риторический, и смысл у него очень простой: а что с этой ерундой делать-то? Ни толком заработать, ни перспектив особых не просматривается - все в тумане, все неопределенное. Такое выбирают себе в качестве профессии люди со странностями, а то и не вполне нормальные. С этой профессией прожить очень непросто, а преуспеть тем более.

Современный израильтянин отличается прагматичностью и стремлением к ясности; он не любит витать в эмпиреях. Если профессия или область знания не дает ясной и ощутимой отдачи, она второсортная, ущербная, лишняя и не стоит внимания серьезных людей. Оттого на многие области знания и профессии смотрит израильтянин свысока, снисходительно. Если вообще удостоит их высочайшим вниманием. Разумеется, всегда найдутся чудаки, исключения из правил, или те, кто может позволить себе баловство и прихоти. Изредка встречаются вполне целеустремленные люди. Они твердо знают, зачем им это странное занятие.

Но так к истории здесь относились далеко не всегда. Когда-то она не была кабинетной дисциплиной. Не была она и прихотью. На историю смотрели так же приземленно, но куда более заинтересованно, и практическая польза от нее была вполне ясна. Само государство появилось не без помощи этой странной кабинетной дисциплины, и многие военные, политики, видные чиновники, партийные функционеры, серые кардиналы, идеологи и их противники, социалисты, правые националисты, светские и религиозные искали в истории практических уроков, рецептов, решений, средства от прежних и нынешних политических, экономических, военных ошибок и трудностей. История была справочником - с одной стороны "как надо", а с другой - "ни в коем случае так не делай!". Этот взгляд может показаться грубым, примитивным и схематичным, но он оказался достаточно рациональным и жизненным.

Сегодня от тех прежних представлений мало что осталось. Израильтяне старшего поколения изредка могут выдать что-то этакое. Но обстоятельства должны быть какие-то совсем невероятные. На моей памяти, последний такой пример имел место несколько лет назад. По результатам очередного обсуждения "мирного процесса", один израильский генерал (кажется, Яалон) выдал тогдашнему штатовскому госсекретарю Керри, что тот "мессианец" и идеи у него - соответствующие. Керри его просто не понял, да и вообще мало кто понял, о чем речь. По гамбургскому-то счету, американца назвали человеком совершенно неадекватным и к практической политике - за невменяемостью - непригодным. Однако старое сионистское ругательство, с которым некогда нападали и на самого Бен-Гуриона, никакого впечатления на Керри и всех прочих официальных лиц не произвело. Самому Керри обидным оно, кажется, и вовсе не показалось. И это неудивительно - при нынешней всемирной моде на мессианство это даже комлимент. Слишком многие хотят видеть себя спасителями целого мира и его окрестностей - с минимумом личного дискомфорта и совершеннейше наплевательским отношением к последствиям. А лет так пятьдесят тому вышел бы славный скандал с битьем посуды и руганью на всю местную прессу, а то и на всю американскую.

Дело в том, что в те стародавние времена многие сионисты, ознакомившись с историческими источниками и кое-какими общими работами, пришли к неутешительному выводу, что мессианство страшное зло для еврейского народа, и проку от него почти не было, а вот катастроф и прочих неприятностей было сколько угодно. Оттого у всех прожектов, которые как-то это мессианство напоминали, и всех идеек про особую роль и миссию обнаружилось множество довольно последовательных, весьма неглупых и волевых противников. Доходило до смешного: один из местных философов упрекал в гордыне и мессианстве самого Бен-Гуриона со словами а-ля "грех стоит у ворот твоих!" Если учесть, что этот же философ взял себе псевдоним в честь семейства, имевшего прямое касательство ко Второму Храму, вся сцена была чистейшей пелевенщиной. Но мессианству давали отпор.

Нынче же времена переменились. История в том узко-практическом смысле больше не в чести. Оттого и неудивительно влияние мессианцев в израилськой политике, и торжество неадекватных личностей в мировом масштабе столь же неслучайно, сколь и очевидно. Быть неадекватным теперь почетно. И так, вероятно, будет вплоть до ближайшей Третьей Мировой.
sashabig: (500 америк)
Про дуэли и романтику



Дуэлянты и секунданты решают сложный вопрос.
Вероятно, вопрос чести.


В доинтернетные и дофэнтезийные времена авантюрные и авантюрно-исторические романы были очень популярны. Лет двадцать пять тому назад я и сам зачитывался Скоттом, Дюма, Стивенсоном, Сабатини, Ридом, Буссенаром, Готье и некоторыми другими авторами из этой области. Чтение было увлекательным, местами неожиданным, а подчас - очень странным и даже неприятным. Позже я для себя определил: если слишком сильно вчитываешься, магия слов куда-то уходит, и проступают менее романтичные детали. И так уж вышло, что сильнее всего эти странности  проступали в историях, связанных с поединками, а в особенности с дуэлями. Еще позже я с удивлением обнаружил, что дуэль в литературе встречается с поразительной частотой, и не только в беллетристике. И более того - особой популярностью у литераторов самого разного плана издавна пользуется подстроенная, подлая дуэль.



Провокациями не брезговал и капитан Блад.
Из благих побуждений. Сцена из экранизации.


До сих пор очень многие восторгаются дуэльной романтикой. Народ любит песню о шпаге в исполнении Миронова. Народ любит песни мушкетеров из советского кинофильма. Побивание толп зловредных (но крайне неумелых) гвардейцев кардинала Ришелье тоже издавна вызывает самый горячий энтузиазм. Вот только более ранние авторы, особенно из числа более искушенных и трезво мыслящих, к романтике этой относились очень и очень настороженно. Классический сюжет про бой героя с негодяем можно прочитать в "Капитанской дочке". В "Выстреле" можно встретить искусного дуэлянта, готового пожертвовать даже своей репутацией, лишь бы дождаться нужного момента и отомстить обидчику. Но, вероятно, одна из самых отвратительных историй о дуэлях рассказана в "Поединке". С другой стороны, сюжет этот в западной литературе встречается чаще - и у классиков, и у талантливых беллетристов, и у литературных поденщиков. Кстати, нередко речь об искусном фехтовальщике, который собирается под предлогом дуэли без труда заколоть неумелого бойца. Вероятно, этот сюжет очень давно превратился в литературное клише, но оказался настолько удачным приемом, что им так и продолжали пользоваться не одну сотню лет. Впрочем, и в наши дни он не то чтобы совсем исчез. А вот романтики в таких историях издавна было очень мало.



А все так благородно начиналось...
sashabig: (500 америк)
История нашего города - странная штука. Самые старые поселения в городской черте и рядом с ней уходят корнями в глубокую древность, но вот Хайфа как таковая появилась совсем недавно. Выросла она отчасти из прибрежных поселений, отчасти из желания их контролировать, а отчасти из весьма запоздалой и специфической колонизации. Жители прибрежного поселения не брезговали пиратством, местные правители жаждали их от этого отвадить и контролировать морской путь вдоль побережья. Местное население издавна было сборной солянкой. Но Хайфа - не Одесса и не Марсель. Каждая группа населения - от старожилов до новоприбывших - действовала по какой-то своей, глубоко внутренней логике. И город рос (или не рос) соответственно ей. В сущности, вся горная Хайфа - невероятный какой-то новодел, от Техниона и тем более Хайфского университета до даже верхнего Адара или родного Неве-Шеанана, которые осваивали сравнительно давно. Неве Шеанан - с 1922, например. Да и то - тогда он был на отшибе, сам по себе.

Пейзаж Хайфы живописен, но архитектура в основном банальна. Город разбросан по горкам и холмам, но относительно старая Хайфа глубоко внизу, у берега. Разрыв между ними - физический. На старых снимках, в старых книгах этот разрыв ощущается сильнее, изоляция берега и холмов почти абсолютна. Не так-то просто в шаббат выбраться на море, если живешь наверху. Здесь нужна хитрая организация дела, не на один час работа. Наоборот, если кому из прибрежных жителей приспичило подняться на Кармель, дело это еще более утомительное. Транспорт в давние времена ходил далеко не так хорошо, да и дороги не баловали путешественников. И все же Хайфа имеет массу преимуществ, какими не может похвалиться Иерусалим или даже Тель-Авив, даром что они куда известнее и ярче. Именно здесь транспорт издавна ходит даже в шаббат. Плохо, но ходит. И никакие раввины и ревнители традиций пока не смогли это нарушение благочиния пресечь. Здесь пугающе высокая концентрация необычных людей и курьезов, имеющая, пожалуй, мало общего с приморским характером города. Дело не в воде, хотя по ней сюда добирались очень многие. Море давно перестало быть основным путем для приезжих, а они все не иссякают и появляются себе.

Город изнутри чем-то похож на хамелеона - трудно представить себе, что где-то здесь действовал крупный оракул или был крупный британский нефтепровод. Представить себе здесь монахов-мистиков тоже сложно, хотя монастырь и церкви, связанные с кармелитами, квартал немецких сектантов-темпларов и даже старые карты и изображения неплохо известны местным жителям. Хайфа как-то легко скрывает все это многообразие, оно не особо заметно в повседневной жизни, и куски ее не столь давней истории похоронены очень основательно - не считая отдельных совсем уж ярких отметин, вроде старых полуразрушенных арабских домов в районе муниципалитета. Впрочем, если исчезнут и они, удивительного в этом будет очень мало. Если хорошенько пройтись, многие из курьезов и странностей начинают бросаться в глаза, но можно годами проходить мимо и не замечать их - ведь вся жизнь клубится где-то в другом месте. Нынешняя Хайфа - место приземленное. Иногда это даже удивляет. Но впечатление от города у меня именно такое - и очень стойкое.
sashabig: (500 америк)
Про Другого и Того Самого

Когда мне это слово подвернулось в первый раз, я скользнул по нему взглядом, пропустил и стал читать дальше. Но это не помогло: оно попадалось мне снова и снова, и в некоторых статьях и книжках на него делался особый упор. Это одно из тех волшебных слов, которые редко поясняются. Сначала мне казалось, что надо бы как-то прояснить его словарное значение. Нет, слово-то знакомо, но используют его  очень хитро. Потом я подумал, что его и не должны пояснять - этакий аналог "когнитивного диссонанса". Прочувстовать надо, а понимать - ни к чему. Но в конце концов, я пришел к выводу, что само по себе оно ничего не значит - смысл в него вкладывают какой придется.



Когнитивный диссонанс - он такой
Read more... )
sashabig: (500 америк)
Жил да был Питер Байи. Был он каллиграфом, гравером и выполнял разные заказы по художественному оформлению, в том числе украшению торжественной процессии Морица Нассау при въезде в славный город Лейден. Лейден был в те дни особенным городом. Лейденский университет, как я уже упоминал раньше, был местом непростым, ведь там готовились важнейшие кадры для армии северных Нидерландов. Так вот, каким-то образом Питер Байи получил должность "носителя церемониального жезла" Лейденского университета, которую многие годы исполнял. А еще он был хорошим фехтовальщиком. Его трактат по рапире уже в наши дни нашли в библиотеке Морица Нассау.



Из трактата Питера Байи "Краткое наставление по одиночной рапире" начала XVII века.

Питера Байи взял помощником себе Людольф ван Кейлен, официальный мастер фехтования Лейденского университета.  И вроде все шло хорошо: Байи занимался каллиграфией и гравюрами, тренировал будущих офицеров и инженеров, получал выгодные заказы и даже нашел неплохих учителей-художников своему сыну. Но, как говорится в некоторых искусствоведческих книжках, "по не вполне понятной причине" в 1597 году он потерял свое место "носителя церемониального жезла" и переехал потом в Амстердам.



Немецкая гравюра. Фехтовальный зал по соседству с борделем.
Сплошной разврат со всех сторон.

Read more... )
sashabig: (500 америк)
Шовинист

Английский мастер Джозеф Суэтнем больше всего известен по двум работам. Одна посвящена принцу Генри, которого Суэтнем якобы обучал. Это трактат по фехтованию. Судя по содержанию этой книги (ее несложно найти в сети), суэтнемовская система была гибридом итальянских школ фехтования на рапире и некоторых английских боевых искусств, вроде боя на кватерстаффах. Хотя Суэтнем гордо утверждал, что его система фехотвания и трактат - исключительны и именно британские по сути своей. Как учитель фехтования он предпочитал осторожную и надежную работу на дистанции, атаку с финтами издали по ближайшей мишени, продуманный маневр и неудобную для противника тактику. Это его сближает в чем-то с куда более поздними мастерами. В суэтнемовском подходе тактически и идейно было больше, скорее, от итальянцев.

Книга его читается с трудом: едва закончив с посвящением трактата принцу Генри, Суэтнем берется... за воспитательную работу. Местами текст становится больше похож на проповедь в церкви, чем на учебник фехтования. Читать это неприятно, скучно и утомительно, и тем наивным читателям, которые сразу хотели полезных сведений и практических советов, можно только посочувствовать. Впрочем, через некоторое время, не забывая о душах несчастных читателей, Суэтнем все же переходит к главной теме. Сам по себе материал небезынтересен, но читается совсем не как переводные итальянские работы, а уж тем более трактаты Сильвера или книги других англичан, увидевшие свет в конце XVI - начале XVII вв. Интересно, однако, что как убежденный протестантский моралист Суэтнем основательно критикует всевозможных забияк и тех, кто убивает почем зря противника на дуэлях. В его фехтовальной системе отдается явный приоритет нелетальным ранениям. Подобно шекспировскому Тибальту он предпочитал "царапать" недругов, но в отличие от шекспировского персонажа не хочет их убивать.

Вообще-то своим морализаторством Суэтнем выделяется среди очень многих фехтовальщиков. Многие ничего не писали о "нравственной науке", намеренно избегая этой темы - тот же Камилло Агриппа ее только упомянул. Другие упоминали вкратце необходимость соответствовать церковным установлениям и общественным нормам. Очень многие были равнодушны к этой теме. Особый интерес к воспитанию дворянской молодежи показывали некоторые из испанских мастеров Дестрезы, убежденных католи. Но у испанцев, во всяком случае некоторых, эти рассуждения звучат гораздо человечнее и искреннее. Суэтнем разве что может убедить читателей в том, что пьяный разврат и дуэли по пустякам - самый приятный образ жизни, если такой зануда категорически против. По самому трактату не так просто сказать, что больше всего влияло на его "высокоморальное" содержание. Это мог быть король Иаков I, ханжеством и стремлением "закрутить гайки" создавший совсем другую атмосферу в Англии, чем во времена Елизаветы. Это могла быть необходимость блюсти приличия как наставнику принца Генри. Могли влиять какие-то особенности суэтнемовского воспитания.

Зато даже при беглом взгляде на его второй выдающийся опус начинаешь понимать, что человеком Суэтнем был своеобразным - даже по тогдашним временам и нравам. Книга эта знаменитая, поизвестнее фехтовального трактата. Посвящена она женщинам - причем, именно обличению и разоблачению неисправимо испорченной женской природы. Трактат получил большую известность у протестантской общественности, его читали и цитировали с большим пиететом британские ханжи и фанатики разных видов. Книга вышла фундаментальная: Суэтнем не поленился проштудировать античных авторов и Библию, чтобы доказать всю зловредность женщин от сотворения мира и вплоть до его времен. Ужасы брака и семейной жизни тоже заняли достойное место в его шедевре. Позднее в Англии стали публиковать памфлеты и книги в его поддержку, и даже нашлись оппоненты, которые пытались защитить женщин от Суэтнема сотоварищи. Но до нынешних прогрессивных времен было далеко, и отдельные подвижники сражались против серьезных сил. Вскоре на сцене британских театров даже появилась пьеса, где автор откровенно глумился над Суэтнемом, выведя его под греческим именем... Мизогин. Этими-то подвигами Суэтнем и обессмертил себя, и современным адептам феминизма, гендерных штудий, а также серьезным исследователям литературы и театра тюдоровской и стюартовской Англии он очень хорошо знаком.
sashabig: (500 америк)
Неслучившаяся история

Самым первым европейским учебником по фехтованию уже давно считается манускрипт I.33. Об этой великолепной и необычной во многих отношениях книге я уже писал. I.33 - иллюстрированная рукопись на латыни с отдельными терминами немецкого происхождения. До сих пор она поражает качеством и основательностью материала. Составил ее некий клирик Лютегер, который обучал фехтованию на мече и баклере как монастырскую братию, так и других лиц (и даже женщину по имени Вальпургис). Сейчас эту книгу чаще всего относят к первой трети XIV века. Уже есть целый ряд ее переводов на английский и масса самых разных расшифровок и интерпретаций. Но что если Лютегер не был самым первым? Что если были более ранние учебники фехтования?



Иллюстрация из I.33

Упоминание о такой книге можно найти в  "Жизнеописаниях древних и наиславнейших провансальских пиитов..." 1575 года.  В суховатом "жизнеописании" знатного трубадура Гильема де Сент-Дидие говорится о его рифмованном переводе на провансальский язык басен Эзопа и "прекрасном трактате о фехтовании, посвященном графу Провансскому"! В свое время, в конце XIX века, кое-кого из французских энтузиастов фехтования этот отрывок порадовал: первый учебник по фехтованию во всей Европе составил француз! Ведь де Сент-Дидье жил во второй половине XII века.
Read more... )
sashabig: (Default)

Как-то раз, знакомый, увлекавшийся восточной духовностью, убеждал меня, что надо вернуться к природе. И тогда мы бы пришли к подлинным гармонии и счастию. Нужна безделица: избавившись от костылей цивилизации, сосредоточиться на вечных ценностях и мирно возделывать свой сад. Он-де способен выкопать глубокую яму под любые нужды самой простой лопатой. Увы, сей совершенномудрый забыл, что даже лопата изготавливается по хитрой технологии, и для ее изготовления и доставки в руки мудрых и высокодуховных людей нужна прогнившая западная цивилизация. Более того, даже палку-копалку надо еще уметь изготовить. Но верить в чудо, конечно, хочется. Оно проще и приятнее.

Такой самообман не исчерпывается восточной духовностью. Например, можно заменить ее "особым путем". "Хромой козой" из ролика Кургиняна. Кургинян мечтает найти эту "козу" и на ней "обскакать" всех. Хотя она - жалкое и безумное подобие якобы умершего западного прогресса. Что ж, безумие - тоже особый путь. Особый путь, на котором можно избежать некоторых "европейских" неприятностей, но неизбежны другие, куда большие. Кургинян прямым текстом заявляет, что его "коза" - кривая и дурная. Но он предпочитает верить и убеждать слушателей, что если на нее сесть, то можно куда-то чудом приехать. Это - голое мессианство, сознательно игнорирующее неудобную действительность. Но как этой ахинеей восхищаются! И лихо хоронят западный прогресс и "загнивающий" Запад в очередной раз. Как говорил персонаж одного фильма по схожему поводу - "Я уже лет двести слушаю это нытье!".

С другой стороны, клоунада удалась на славу. Так что, ждем новых откровений от Кургиняна и Ко.
sashabig: (Default)
Не так давно меня спрашивали, нет ли у меня турусов на колесусах колесах. Турусов на колесах пока не нашлось, но нашелся весьма интересный аналог. Телега с колесами и запряженными в нее турами. Быками, то бишь. Но не простая телега, а золотая боевая. Называлась такая телега "кароччо". Считается, что миланцы первыми использовали "кароччо"  в 1038 году. Ломбардская Лига использовала кароччо в войне с Фридрихом II.


Read more... )

Ну а осадные башни, от которых якобы и пошли "турусы на колесах" - это совсем другая история.
sashabig: (Default)
Еще подростком я краем уха слышал, что Конфуций - великий мыслитель, замечательный учитель и человек. Когда я впервые наткнулся на цитаты из Конфуция, я ничего не понял. Read more... ) Отказ от ритуалов повлек за собой развал всей системы, настолько неразрывно он был с ней связан. Тех, кто мог найти хитрый способ нейтрализовать ритуал, не разрушив все, было негде взять.

Фатальная неизбежность выглядит именно так.
sashabig: (Default)
Это про одного сетевого болтуна.
Скучно, нудно, но сказать надо.

Read more... )

sashabig: (Default)
Странная история одного слова

Слово franchise у меня никогда не ассоциировалось ни с Францией, ни со свободой. Хотя и корень характерный, и слово - французского происхождения, даром что в нынешний русский коммерческий новояз пришло из английского языка.

Read more... )
Хотя в этой истории с утраченным словом franchise что-то явно есть. Вот не могу сформулировать, что. Нечто неуловимое, довольно сложное, как уравнение со многими переменными.

А футболочки с символикой - это тема. На них можно заработать!

Profile

sashabig: (Default)
sashabig

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 17th, 2017 01:11 pm
Powered by Dreamwidth Studios