sashabig: (500 америк)
Историю часто считают дисциплиной весьма непрактичной, далекой от повседневных забот. Если кто по простоте душевной обмолвится, что изучает историю, местные чаще всего спросят в лоб: "А на что она годится?" или "Какой в ней вообще прок?" Вопрос обычно риторический, и смысл у него очень простой: а что с этой ерундой делать-то? Ни толком заработать, ни перспектив особых не просматривается - все в тумане, все неопределенное. Такое выбирают себе в качестве профессии люди со странностями, а то и не вполне нормальные. С этой профессией прожить очень непросто, а преуспеть тем более.

Современный израильтянин отличается прагматичностью и стремлением к ясности; он не любит витать в эмпиреях. Если профессия или область знания не дает ясной и ощутимой отдачи, она второсортная, ущербная, лишняя и не стоит внимания серьезных людей. Оттого на многие области знания и профессии смотрит израильтянин свысока, снисходительно. Если вообще удостоит их высочайшим вниманием. Разумеется, всегда найдутся чудаки, исключения из правил, или те, кто может позволить себе баловство и прихоти. Изредка встречаются вполне целеустремленные люди. Они твердо знают, зачем им это странное занятие.

Но так к истории здесь относились далеко не всегда. Когда-то она не была кабинетной дисциплиной. Не была она и прихотью. На историю смотрели так же приземленно, но куда более заинтересованно, и практическая польза от нее была вполне ясна. Само государство появилось не без помощи этой странной кабинетной дисциплины, и многие военные, политики, видные чиновники, партийные функционеры, серые кардиналы, идеологи и их противники, социалисты, правые националисты, светские и религиозные искали в истории практических уроков, рецептов, решений, средства от прежних и нынешних политических, экономических, военных ошибок и трудностей. История была справочником - с одной стороны "как надо", а с другой - "ни в коем случае так не делай!". Этот взгляд может показаться грубым, примитивным и схематичным, но он оказался достаточно рациональным и жизненным.

Сегодня от тех прежних представлений мало что осталось. Израильтяне старшего поколения изредка могут выдать что-то этакое. Но обстоятельства должны быть какие-то совсем невероятные. На моей памяти, последний такой пример имел место несколько лет назад. По результатам очередного обсуждения "мирного процесса", один израильский генерал (кажется, Яалон) выдал тогдашнему штатовскому госсекретарю Керри, что тот "мессианец" и идеи у него - соответствующие. Керри его просто не понял, да и вообще мало кто понял, о чем речь. По гамбургскому-то счету, американца назвали человеком совершенно неадекватным и к практической политике - за невменяемостью - непригодным. Однако старое сионистское ругательство, с которым некогда нападали и на самого Бен-Гуриона, никакого впечатления на Керри и всех прочих официальных лиц не произвело. Самому Керри обидным оно, кажется, и вовсе не показалось. И это неудивительно - при нынешней всемирной моде на мессианство это даже комлимент. Слишком многие хотят видеть себя спасителями целого мира и его окрестностей - с минимумом личного дискомфорта и совершеннейше наплевательским отношением к последствиям. А лет так пятьдесят тому вышел бы славный скандал с битьем посуды и руганью на всю местную прессу, а то и на всю американскую.

Дело в том, что в те стародавние времена многие сионисты, ознакомившись с историческими источниками и кое-какими общими работами, пришли к неутешительному выводу, что мессианство страшное зло для еврейского народа, и проку от него почти не было, а вот катастроф и прочих неприятностей было сколько угодно. Оттого у всех прожектов, которые как-то это мессианство напоминали, и всех идеек про особую роль и миссию обнаружилось множество довольно последовательных, весьма неглупых и волевых противников. Доходило до смешного: один из местных философов упрекал в гордыне и мессианстве самого Бен-Гуриона со словами а-ля "грех стоит у ворот твоих!" Если учесть, что этот же философ взял себе псевдоним в честь семейства, имевшего прямое касательство ко Второму Храму, вся сцена была чистейшей пелевенщиной. Но мессианству давали отпор.

Нынче же времена переменились. История в том узко-практическом смысле больше не в чести. Оттого и неудивительно влияние мессианцев в израилськой политике, и торжество неадекватных личностей в мировом масштабе столь же неслучайно, сколь и очевидно. Быть неадекватным теперь почетно. И так, вероятно, будет вплоть до ближайшей Третьей Мировой.
sashabig: (500 америк)
Про дуэли и романтику



Дуэлянты и секунданты решают сложный вопрос.
Вероятно, вопрос чести.


В доинтернетные и дофэнтезийные времена авантюрные и авантюрно-исторические романы были очень популярны. Лет двадцать пять тому назад я и сам зачитывался Скоттом, Дюма, Стивенсоном, Сабатини, Ридом, Буссенаром, Готье и некоторыми другими авторами из этой области. Чтение было увлекательным, местами неожиданным, а подчас - очень странным и даже неприятным. Позже я для себя определил: если слишком сильно вчитываешься, магия слов куда-то уходит, и проступают менее романтичные детали. И так уж вышло, что сильнее всего эти странности  проступали в историях, связанных с поединками, а в особенности с дуэлями. Еще позже я с удивлением обнаружил, что дуэль в литературе встречается с поразительной частотой, и не только в беллетристике. И более того - особой популярностью у литераторов самого разного плана издавна пользуется подстроенная, подлая дуэль.



Провокациями не брезговал и капитан Блад.
Из благих побуждений. Сцена из экранизации.


До сих пор очень многие восторгаются дуэльной романтикой. Народ любит песню о шпаге в исполнении Миронова. Народ любит песни мушкетеров из советского кинофильма. Побивание толп зловредных (но крайне неумелых) гвардейцев кардинала Ришелье тоже издавна вызывает самый горячий энтузиазм. Вот только более ранние авторы, особенно из числа более искушенных и трезво мыслящих, к романтике этой относились очень и очень настороженно. Классический сюжет про бой героя с негодяем можно прочитать в "Капитанской дочке". В "Выстреле" можно встретить искусного дуэлянта, готового пожертвовать даже своей репутацией, лишь бы дождаться нужного момента и отомстить обидчику. Но, вероятно, одна из самых отвратительных историй о дуэлях рассказана в "Поединке". С другой стороны, сюжет этот в западной литературе встречается чаще - и у классиков, и у талантливых беллетристов, и у литературных поденщиков. Кстати, нередко речь об искусном фехтовальщике, который собирается под предлогом дуэли без труда заколоть неумелого бойца. Вероятно, этот сюжет очень давно превратился в литературное клише, но оказался настолько удачным приемом, что им так и продолжали пользоваться не одну сотню лет. Впрочем, и в наши дни он не то чтобы совсем исчез. А вот романтики в таких историях издавна было очень мало.



А все так благородно начиналось...
sashabig: (500 америк)
Новости ктулхуры

Недавно в нашем славном музее японского искусства обновили экспозицию. Выставки получились довольно-таки приятные, хотя народ ходит пока что слабо. Один зал посвящен чайной церемонии, другой - японской гравюре в синем цвете (берлинская лазурь). Есть еще третий - там всего понемногу. Практически во всех залах классика: гравюры в цвете отменно хороши - Хирошиге, Хокусай, всевозможные художники школы Утагава и не только, а из более поздних - Кавасе Хасуи и даже интересные современные авторы. Произведения - известнейшие. Хотя Тикотин - небольшой музей, подборка очень славная.

В зале про японскую чайную церемонию - свитки с каллиграфией, старые пейзажи, изящная посуда. Совриска в кои-то веки нет. Тоже очень славно, очень приятно. На некоторые свитки можно любоваться и любоваться. Посуда и утварь тоже любопытные и оригинальные.

Но есть еще третий зал - снова гравюра, но уже шунга. В наш век интернета японскими затейливыми рисунками не удивишь, но экспонаты - из очень хорошей частной коллекции, старинные оригиналы. Есть, оказывается, коллекционеры-ценители, которые занимаются этой темой. Специализация, однако. Да и вообще: вблизи смотрится совсем иначе. Картинки с юмором, хотя и специфическим. А какие там свитки! Некоторые картинки - самый настоящий комикс. Манга с весьма закрученным сюжетом. А какой полет фантазии! Несколько нездоровой или даже вовсе больной, но все-таки.

Разумеется, картинки очень откровенные и разудалые. И разумеется, там фигурирует знаменитейшая эротическая сцена с участием ныряльщицы за моллюсками и осьминога. Одно дело - видеть на репродукции, и совсем другое - вживую. Гравюра-то из тех самых.  Осьминог смотрится отменно, не говоря уже о его даме сердца.

Из лицемерного почтения к обчественным устоям и гнуснаго ханжества убираем репродуцию под кат, дабы никто не заподозрил в крамоле.
Read more... )
sashabig: (Default)


Картину Жерома знают так хорошо, что она даже попала на обложку книги по истории дуэлей. Жером написал вещь не просто характерную для своего времени. Его работа ясно излагает новый господствующий взгляд на дуэль.

Европейцы все чаще видят в дуэли кровавый и абсурдный фарс, архаичный обычай, реликт "средневековых" варварства и жестокости. Появляется устойчивое клише, в рамках которого дуэль - как правило ссора на пустом месте, из-за скверного характера, из-за недоразумения, из-за глупой шутки. Словом, что угодно, но не разумный и достойный способ уладить проблему или защитить репутацию. Дуэль предстает дракой на устаревшем вооружении, которое не пригодно больше ни для чего другого. Шпага, которой закололи "Пьеро" после маскарада - такой же театральный реквизит, как и костюм "Пьеро". Просто она острая и колется.

Как раз в это время в одних европейских странах дуэль становится куда менее кровавой, а в других - постепенно сходит на нет. К этому же периоду относится викторианский запрет на дуэли. На дуэлях еще гибнут, но это уже перестает нравиться публике. Фехтование - в двух шагах от окончательного превращения в спортивную дисциплину.
sashabig: (Default)
Долго я искал книжку Лючини с изображениями сражающихся клоунов, но нашел только пару отдельных рисунков оттуда.

Лючини издевается над идеей тайного удара в фехтовании.



Read more... )Настоящим сюрпризом стало участие Лючини в создании одной из первых дошедших до нас авторских настольных игр с использованием географической карты. Read more... )
sashabig: (Default)
Скотт МакКлауд "Understanding Comics: The Invisible Art" (Harper Perennial, 1994)



Read more... )
sashabig: (Default)
Во времена Елизаветы I сцены боев были невероятно популярны у английской публики. Лондонские театры ставили самые настоящие боевики. И постановки были весьма профессиональными: актеры посещали школы боевых искусств и свое дело знали неплохо.

Read more... )
sashabig: (Default)
Когда я был совсем маленьким, я не читал предисловий, потому что в совсем детских книжках их не было. Те ранние книжки были простыми и ясными. Read more... )
sashabig: (Default)
Огромная часть японской анимации содержит в себе элементы утопии, посвящена мечтам о ней либо ее изображает. Идеализированный жизненный уклад, фантазия о беззаботной и счастливой жизни в компании "своих" или тоска и мечта о такой жизни - почти непременный элемент аниме.

Read more... )
sashabig: (Default)
Неизбежность - штука жутковатая, но интересная, многообразная и изменчивая. Неспособность управлять окружающим миром, неумение властвовать собой, собственная ограниченность и огромность внешнего мира вместе создают гремучую смесь.

Read more... )
Все это - часть размышлений, так или иначе связанных с одной старой задумкой, которую я все никак не приведу в человеческий вид. Тема оказалась невероятно широка и изменчива.

Profile

sashabig: (Default)
sashabig

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 02:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios